Автор Тема: Арбатский Дневник.  (Прочитано 19774 раз)

0 Пользователей и 2 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #615 : 12 Май 2018, 10:38:14 »

Ноты издательства "Тритон" из коллекции некоего К.Некрасова. Год выпуска 1935.


1.


2.


3.


4.


Комментарий. Название сочинения композитора М.Майкапара "Первые шаги" также имеет двусмысленный оттенок. "Первые шаги" - это с одной стороны первый музыкальный опыт (для детей), а с другой - первостепенные действия заговорщиков во время свершения военного переворота. Обращает на себя внимания публикация списка "музыкальных центров", который практически совпадает со списком на нотах издательства Музгиз - 24 против 22 (пляска вокруг числа 23):


5.




Рис. 5.
В этом списке отсутствуют центры в Таганроге и Чернигова.


Данное издание нот М.Майкапара - четвёртое по счёту (специально указано). Любопытно, что  в повторном издании 1937 года нот Гедике такого пояснения нет. Получается, что издания нот Гедике в 1935 и 1937 годах одного и того же сочинения композитора принципиально отличаются друг от друга (в части внемузыкальной информации, наличие которой носит предположительный характер).


6.


7.


8.


Рис. 6-7.
Выходные данные рассматриваемых выше изданий нот Гедике и Глиера (Майкапар печатался в другой типографии).


Предварительный вывод. Обнаруживается идейная (внемузыкальная) связь издательств Музгиз (Москва), Тритон Ленинград) и "универсального издательства (Вена).

Пикник на опушке

Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #615 : 12 Май 2018, 10:38:14 »

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #616 : 12 Май 2018, 10:50:10 »

1.


2.


3.


Рис. 1-3.
Обложка журнала "Рабочий и театр" за 1937 год выдаёт на гора образ "усыпления" (всё тихо и строго, и ничего лишнего) деятельности всех центров по подготовке военного переворота. Арест М.Тухачевского последует в мае 1937 года, о чём в редакции журнала "Рабочий и театр" уже знали в конце 1936 года. Д.Д.Шостакович уже приступил с сочинению своей Пятой симфонии (памяти жертв "Большого террора", который ещё только ожидает своего начала в августе 1937 года).

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #617 : 13 Май 2018, 09:20:36 »

Журнал "Рабочий и театр", 1929 год.


1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #618 : 13 Май 2018, 09:36:14 »

Журнал  "Рабочий и театр", 1934 год, №52.


1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


Рис. 4
Статья В. Падво о творчестве композитора Д.Д.Шостаковича.
В.Падво - убеждённый троцкист. В 1927 году был исключён из партии; в 1928 восстановлен. В 1934 году проходил по делу об убийстве С.М. Кирове.
Любопытно название статьи - "Выстрел". Думаю, что имеется ввиду именно выстрел в Смольном 1934 года, осуществлённый Л.Николаевым.



Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #619 : 14 Май 2018, 09:01:05 »

http://togdazine.ru/project/kidsjournal/

ЮЛИЯ ГРАЧЕВА



...............[size=150]Как воспитывали нового советского гражданина[/size]...........................
..........................Детские журналы 20-30-х годов......................................


Цитировать
После революции для детской периодики началась новая эпоха. В стране, пережившей мировую войну, две революции и только оправляющейся от гражданской войны, начинает выходить много детских журналов. Это были тоненькие книжки, напечатанные на ужасного качества оберточной бумаге и без иллюстраций. Издавались они едва ли не во всех крупных городах — Москве и Петрограде, в Киеве и Харькове, в Пензе и Твери. Такое упорное желание выпускать детские издания в стране с огромным количеством проблем, тотальной нехваткой бумаги и денег может показаться абсурдным. Но советская власть, в отличие от власти царской, сразу поняла, что дети — это тот фундамент, на котором будет строиться новое общество, и значит именно с ними нужно вести самую тщательную работу, воспитывать их в духе нового времени и создавать людей эры коммунизма. Те журналы, которые стали выходить после 1917 года, этой цели в полной мере добиться не могли, поскольку редким изданиям посчастливилось выпустить второй номер ― многие банкротились сразу после входа первого.


В 1919 году исправить ситуацию берется М.Горький и начинает издавать в Петрограде ежемесячный журнал «Северное сияние», рассчитанный на детей 9-12 лет. Программное заявление гласило: «В предлагаемом журнале мы ― по мере сил наших ― будем стремиться воспитывать в детях дух активности, интерес и уважение к силе разума, к поискам науки, к великой задаче искусства ― сделать человека сильным и красивым». Выход журнала пришелся на очень тяжелое время: голод, чудовищная нехватка бумаги, проблемы с распространением (плохо работала почта, почти не было транспорта), наконец, отсутствие писателей и художников, которые разъехались кто куда.


Рубрика «Клуб любознательных». Журнал «Северное сияние» № 10 — 12, 1919 год.
Не было даже места для проведения редколлегий ― приходилось собираться раз в три месяца дома у Горького и там обсуждать материалы для очередного номера. Номера выходили сдвоенными (например, в 1920 году вышло всего два ― № 1-6 и № 7-12), выпускать журнал каждый месяц не получалось. С точки зрения подхода издание стало новым словом в детской периодике и заложило основы, на которые будут опираться последующие журналы. В частности, «Северное сияние» первым решил привлекать к сотрудничеству детей в качестве так называемых деткоров (детских корреспондентов). В журнале было четкое деление на тематические отделы. В научном отделе публиковались сведения из истории материальной культуры, из различных областей науки и техники. В отделе «Клуб любознательных» ― небольшие заметки и очерки естествознания, техники и прикладного искусства, обзоры важнейших открытий и изобретений. Рассказывали читателям и про полезные общественные начинания. Например, в № 1-6 за 1920 год была опубликована заметка «Что могут сделать народные массы». «Волшебными силами обладают трудовые массы», ― начинает автор. А дальше приводит в пример отличную организацию труда в Америке, замечая, что и в СССР есть хороший почин ― субботники и воскресники.



Рубрика «Клуб любознательных». Журнал «Северное сияние» № 10 — 12, 1919 год.






Журнал «Северное сияние» 9 — 12 лет, 1919 год.


Цитировать
Практически в одно время с «Северным сиянием» в Петрограде начинает выходить журнал «Красные зори». По своей направленности он не имел ничего общего с изданием Горького. «Красные зори» стремились раскрыть детям сущность революции, и, как сами писали в программной статье, воспитать в них «начала социализма и пролетарской культуры, а также дать здоровый материал для чтения взамен старой детской книги, вливший в детскую душу яд рабства и лжи». Но делать это получалось на весьма низком уровне. Например, в разделе «Наши клубы и коммуны» печатался отчет о праздновании первой годовщины 2-го советского детского сада-клуба. Стиль статьи был примерно следующий: «Танцы бледной, но неунывающей детворы под рояль. Кормление ее обедом... Все это длится до восьми вечера...» Стоит ли говорить, что художественная часть «Красных зорь» была даже хуже, чем в «Северном сиянии». Журнал продержался всего два номера и был закрыт.


В 1922 году возникло пионерское движение, и это событие сильно повлияло на всю детскую периодику. Теперь издателям стало понятно, к кому они обращаются и что должны культивировать в юных душах. После 1922 года пионерские журналы стали появляться как грибы после дождя, а в детской журналистике наметились две тенденции. С одной стороны ― стремление объединить ребят и организовать их быт, с другой ― развить у них художественный вкус. Кроме того, в журналах печатались многочисленные рассказы и повести о жизни детей до революции. Эти произведения давали возможность осмыслить и эмоционально пережить те перемены, которые произошли в стране после Октября.



Обложка журнала «Юные товарищи», 1922 год.


В год создания пионерского движения в Москве начинает издаваться журнал «Юные товарищи». Редакция, возглавляемая В.Бонч-Бруевичем, вовсю стремилась «способствовать возникновению самодеятельных детский организаций и занять должное место в деле коммунистического воспитания подрастающего поколения». Журнал был рассчитан на школьников 9-13 лет и вел со своими читателями активную переписку, часто печатая рассказы и рисунки детей на своих страницах. С точки зрения структуры «Юные товарищи» во многом продолжали и развивали традицию «Северного сияния» с их четким делением на отделы. В журнале была постоянная литературная рубрика, разделы «По школам и колониям», «Юный пионер», «Переписка читателей», «Почтовый ящик», «Важнейшие события», «Новости науки и техники» и многие другие. Но время было все еще неспокойное и весьма нестабильное с финансовой точки зрения. На восьмом номере журнал прекратил свое существование, а причину отчасти объясняет чудом сохранившаяся в Центральном госархиве литературы и искусства записка В.Бонч-Бруевича, адресованная М.В.Ямшиковой: «Маргарита Владимировна! Вам прекрасно известно, что в кассе журнала „Юных товарищей" нет ни копейки денег, а Вы в категорической форме просите уплатить деньги то одному, то другому. Почему Вы боитесь сказать правду сотрудникам, что денег нет и надо ждать, кто хочет работать на пользу детей пролетариата».


Цитировать
В следующем, 1923 году, появляются сразу два издания. В Москве ― «Барабан», в Петрограде — «Воробей». Эти журналы были так же не похожи друг на друга, как и города, в которых выходили. «Барабан», по сути, стал первым общественно-политическим журналом пионеров. Интересно, что издавали его 16-ти и 17-летние комсомольцы, которые, как считалось, хорошо знали жизнь и потребности своих младших товарищей. Бесспорно, юного задора журналу было не занимать, но вот статьи получались весьма низкого качества. Молодым сотрудникам не хватало опыта, знаний, наконец, общей культуры. Но, как ни странно, до закрытия журнал продержался целых три года. Во многом потому, что почти целиком посвящался вопросам пионерской работы и единственный давал читателю представление о том, что происходило в пионерской организации. Отделы «Пионерское движение», «Наша жизнь», «По отрядам», «Переписка пионеров», «Уголок старшего пионера», «Пионер-практик» и прочие наглядно это иллюстрируют.



Обложка журнала «Барабан», № 1, 1923 год.


Цитировать
«Воробей» был создан С.Я.Маршаком при студии детской литературы Института дошкольного образования. Вообще-то изначально издание выходило как альманах и на роль журнала не слишком претендовало. Своей целью оно ставило создание высокохудожественной литературы, отвечающей требованиям современного читателя. Редакция заявляла: «Волшебной сказкою, феями, эльфами и королями не заинтересуешь современного ребенка ― ему нужна другая литература, литература реалистичная, литература, черпающая свой источник из жизни, зовущая к жизни». Первые номера альманаха содержали всего три отдела: «Литературный отдел», «Рассказы ученого „Воробья"» и «Забавы „Воробья"». Однако уже в четвертом номере появилось гораздо больше рубрик, например, «Лесная газета» В.Бианки (освещались охота, новости зоологического сада и т.п.), «Бродячий фотограф» (злободневная фотография), «Как люди работают». Такое расширение привело к смене названия ― с восьмого номера «Воробей» становится «Новым Робинзоном» (за это название в последствии ухватятся критики журнала и сильно помотают нервы редакции).



Обложка альманаха «Воробей». 1923–1924 годы

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #620 : 14 Май 2018, 09:02:09 »

Цитировать
Журнал стал настоящим явлением в детской периодике. Маршак собрал под своим руководством без преувеличения самых талантливых литераторов времени: В.Бианки, Е.Данько, О.Мандельштама, Б.Житкова, К.Чуковского, Е.Шварца, Б.Пастернака, В.Каверина, К.Федина ― и это далеко не полный список авторов. Отделы в «Новом Робинзоне» были весьма разнообразны. Такого количества тем не затрагивал ни один выходивший в то время журнал. Помимо художественных произведений, непременных очерков на общественно-политически темы и перешедших из «Воробъя» «Лесной газеты» и «Бродячего фотографа», издание включало в себя рубрики: «Наш дневник» ― очерки из жизни пионер-отрядов, «Лаборатория „Нового Робинзона"» ― химия и физика для ребят, «Погляди на небо» ― статьи и очерки из области астрономии и прочее в том же духе. Были в журнале и материалы на внешнеполитические темы, например, о войне в Марокко или об обвале в рудниках в Дортмуте. По сути, редакция старалась сделать из журнала своеобразную энциклопедию знаний и очень ответственно подходила к делу. Настолько, что периодически собирала своеобразную «фокус-группу» и выясняла у детей, что им нравится в журнале, а что нет, предлагая заполнить специальные анкеты. Такое не делала ни одна редакция.



Обложка журнала «Новый Робинзон». 1925 г.


Цитировать
К 1925 году «Новый Робинзон» стал сильно раздражать рапповцев (членов Российской ассоциации пролетарских писателей), которые принялись методично уничтожали журнал своими нападками. В основном обвинения в адрес журнала сводились к тому, что «Новый Робинзон» «строился не пионерами, а взрослыми для пионеров» (в отличие, например, от «Барабана»), что он отгородился от пионеров «глухой китайской стеной» и воспитывает своего читателя «в искусственной атмосфере полного отрыва от текущей политической жизни». В этом же году журнал был закрыт. Вместо него стал выходить «Красный галстук», издание, находившееся несравненно ниже по качеству. Через год оно предсказуемо перестало существовать.



Обложки журнала «Красный галстук»


Цитировать
За год до закрытия «Нового Робинзона» свет увидел «Пионер». Задуманный как общественно-политический журнал для читателей пионерского возраста, он довольно быстро превратился в издание с очень сильной литературной составляющей. И это неудивительно, если учесть, что с ним сотрудничали К.Чуковский, С.Маршак, К.Паустовский, В.Каверин, Л.Пантелеев, Л.Кассиль, А.Гайдар. Кроме традиционных почти для всех пионерских изданий рубрик вроде «В пионерских страна СССР», «Советы вожатого», «Среди пионеров», «Переписка пионеров», «Пионерское творчество» были и такие, которые давали практические советы по хозяйству («Мастер на все руки»), рекомендовали полезные и нужные книги («Что читать?») или учили разумно отдыхать («Наши развлечения»).


Цитировать
Журнал делал попытки увлекательно рассказывать о внешней политике: Л.Кассиль писал «Очерки газетного путешественника». В них он освещал те факты, которые составляли содержание газет для взрослых. Для детей они излагались более живо, простым языком: «Добрый американский дядюшка, министр иностранных дел Соединенных Штатов мистер Келлог очень заботится о мире. Но СССР все-таки подписал пакт. Доказывая свою твердую, неизменно мирную политику по отношению ко всем народам, СССР первым предложил своим соседям подписать обязательства о том, чтобы досрочно ввести в силу пакт Келлога». К концу 20-х годов «Пионер» постепенно утрачивает свою живость. Веселые персонажи журнала, главным образом Кузьма Пробкин, все чаще вызывают нападки. К 1930 году журнал больше напоминает страницы газет для взрослых, а после войны фактически сливается с журналом «Дружные ребята». Кстати, «Дружные ребята» ― журнал, который стал феноменально популярным. Он был ориентирован на пионеров, живущих в селах и деревнях, и к началу 1931 года тираж достиг 1 млн. экземпляров ― невиданной по тем временам цифры!


К 1924 году стало понятно, что для достижения поставленных педагогических целей (то есть для воспитания нового советского человека) нужно обращаться не только к пионерам, но и к самым маленьким. Одной из первых попыток в этом направлении стал журнал «Мурзилка», выросший из приложения к «Юному строителю». Быстрота, с которой новое издание нашло себе читателей, ясно говорила о своевременности его появления.


Почта журнала «Мурзилка», 1928 год.
Вскоре на страницах журнала появилась постоянная рубрика «Мурзилкина почта» и стала настолько популярной, что со временем для публикации писем даже пришлось создать специальное приложение «Мурзилкина газета» (1927-1928 гг.). Наиболее распространенным жанром в журнале стали заметки самих читателей, но помимо детского творчества, печатались, разумеется, и профессиональные авторы. Литературный отдел «Мурзилки» был очень сильным ― с ней сотрудничали К.Паустовский, К.Чуковский, Е.Благинина, Л.Кассиль, С.Михалков, А.Барто и многие другие. Писатели делали попытки рассказать в занимательной форме о жизни советских детей, быте новой деревни, отрядах юных ленинцев. Это получалось не всегда ― язык журналов для малышей еще не сложился. Гораздо чаще встречались рассказы и сказки о зверюшках и игрушках. Авторскому коллективу не уступал и художественный отдел. «Мурзилка» выходила с иллюстрациями А.Дейнеки, Е.Рачева, Е.Чарушина и М.Черемных.


Еще один журнал, который стал большим событием ― выходивший в Ленинграде с 1928 года «Еж» (для детей 11-13 лет) и созданный двумя годами позже «Чиж» (для детей 5-7 лет).



Обложки журнала «Еж»


Цитировать
Два этих журнала создавались в одной и той же редакции и во многом наследовали традициям «Нового Робинзона». Сотрудниками были люди талантливые, яркие: С.Маршак, Н.Олейников, Е.Шварц, Б.Житков, Е.Чарушин, литераторы, входившие в группу ОБЭРИУ ― Д.Хармс, А.Введенский, Ю.Владимиров, Н.Заболоцкий, ставшие великолепными мастерами детского стихосложения.


Они делали веселые, наполненные юмором, пародийностью и мягкой сатирой журналы. Атмосферу веселья, которая царила в редакции и естественно переходила на страницы журнала, вспоминали впоследствии почти все сотрудники, так или иначе имевшие к нему отношение. Например, Л.К.Чуковская, работавшая в детгизе, редакция которого находилась поблизости, писала:


Цитировать
«Все смолкают, когда в комнату входят, учтиво раскланиваясь, двое, всегда появляющиеся вместе: ответственный редактор журнала „Чиж" Н.М.Олейников и один из редакторов журнала „Еж" — Е.Л.Шварц. (Редакции детских журналов расположены в комнатах по соседству.) Говорят эти двое всегда тихими голосами, лица у них невозмутимые, но все знают: раз явились Шварц и Олейников — сейчас начнется смех. Недаром и наружностью Олейников напоминает известный портрет Козьмы Пруткова.


― Евгений Львович создал произведение огромной впечатляющей силы, — с важностью произносит Олейников. — Оно едино в трех жанрах: это сатира, ода, а быть может, отчасти и басня.


― Один зоил
Коров доил
И рассуждал над молоком угрюмо, ―


начинает Шварц, и комната сразу отзывается смехом; милостиво улыбается Заболоцкий, а Юра Владимиров — тот так и покатывается со смеху. Но тонкие губы и желтые глаза баснописца остаются серьезными.


― Один зоил
Коров доил
И рассуждал над молоком угрюмо;
Я детскую литературу не люблю,
Я детскую литературу погублю,
Без крика и без шума.
Но вдруг корова дерзкого в висок —
И пал бедняга, как свинца кусок.
Зоил восстановил против себя натуру,
Ругая детскую литературу...


Олейников и Шварц, сохраняя полную серьезность, раскланиваются перед слушателями. В эту минуту входит Маршак. Ему заново читают басню (она же сатира и ода), и он смеется так неудержимо, что вынужден снять очки и протереть залитые слезами стекла.


― Давайте работать! ― говорит он, очнувшись от смеха».


Цитировать
В веселом отделе журнала сотрудничали вымышленные персонажи ― Макар Свирепый (Н.Олейников), изобретатель и столяр Иван Торопышкин, ученая фокусница тетя Анюта. В увлекательной форме (например, в «Удивительных приключениях Макара Свирепого в Африке») преподносились сведения общественно-политического характера. В «Чиже», в свою очередь, тоже были постоянные персонажи, например, Умная Маша. "Это было то, о чем мечтали все детские журналы: постоянный герой, любимый читателями, ― вспоминает писательница Г.Левашова. ― Такой живой образ создать очень трудно; большинство таких героев, после нескольких появлений в журнале, умирали естественной смертью. А Умная Маша сразу зажила в журнале, стала чуть ли не его хозяйкой, заставила всю редакцию заниматься ее делами: уже нельзя было выпустить номер без новых приключений Умной Маши, у которой должны были постоянно возникать затруднительные положения, из которых ей приходилось выпутываться при помощи неожиданной, всегда остроумной выдумки. <...>


В журнале был опубликован телефон, по которому можно было звонить Умной Маше, и точное время, когда можно звонить, — один час в день. К телефону на этот час садилась одна из сотрудниц, обладавшая «детским» голосом, а вся редакция была наготове, чтоб ответить на любые, самые неожиданные и каверзные вопросы. Например: «Как кричит еж?»"
Время выхода журналов совпало с активной борьбой педологов против сказки: дескать, она отвлекает ребенка от реальной жизни, отражает идеологию буржуазного мира; заключает в себе мистицизм и религиозность, ребенок не может создать устойчивые связи между собой и внешней средой, которые необходимы для его нормального развития. Об этом абсурдном периоде вспоминает К.Чуковский:


Цитировать
«В Ростове-на-Дону некто П. тиснул в ту пору статью, где грозно осуждал знаменитую сказку о Мальчике с пальчик за то, что в сказке изображены людоеды. Должно быть, он полагал, что ребенок, прочитавший эту сказку, вырастет и сам людоедом.
― Почему вы питаетесь человеческим мясом? ― в ужасе спросят у него окружающие.
― Мне в детстве прочитали сказку о Мальчике с пальчик.
А в Оренбурге какой-то Булгаков так прямо и напечатал на белой бумаге, что волшебная сказка — это школа полового разврата, потому что, например, в сказке „Золушка" злая мачеха, которая из одной только потребности мучить насыпает своей падчерице золы в чечевицу, есть, несомненно, садистка, а принц, приходящий в восторг от башмачка бедной Золушки, есть замаскированный фетишист женских ножек!»


Цитировать
«Ёж» тоже попал под обстрел критиков. В журнале заметили антипедагогические тенденции и обвинили в том, что он «потрафляет мещанским вкусам» и ведет литературу назад, якобы отрываясь от детских масс. Против авторов, печатавшихся на страницах «Ежа» и «Чижа», началась полноценная кампания. Об этом пишет, в частности, К.Чуковский: «Сказка „Мойдодыр", например, была осуждена Главсоцвосом за то, что в ней я будто бы оскорбил... трубочистов. С „Крокодилом" обошлись еще проще: возвестили публично (в газетах и на многолюдных собраниях), будто я изобразил в этой сказке ― что бы вы думали? ― мятеж генерала Корнилова. То обстоятельство, что „Крокодил" написан годом раньше, чем был поднят мятеж, не отменило этой неправдоподобной легенды».
Реклама в «Чиже» № 12 за 1930 год:
«Многие думают, что подписаться на «Чижа» очень просто. Это совершенно верно.
Как это сделать?


А вот как:
1. Как только встанешь, почисти зубы. (Как чистить, смотри в «Чиже» № 10).
2. Почистив зубы, прибери комнату. (Как прибрать комнату, мести, мыть пол, смотри в «Чиже» № 3 и № 4).
3. Прибрав комнату, налей себе молока. (Как наливать молоко, смотри в «Чиже» № 1).
4. Выпив молока, посмотри на часы. (Как смотреть на часы, напечатано в «Чиже» № 2).
5. Если уже есть девять часов, иди в почтовое отделение. (Как надо ходить по улице, смотри в «Чиже» № 5).
6. Придя в почтовое отделение, очини карандаш. (Как чинить карандаши, напечатано в «Чиже» № 7 — 8).
7. Очинив карандаш, спроси, где принимается подписка, и напиши: «Прошу мне выслать на весь будущий год „Чиж" со всеми приложениями. „Чиж" — это мой лучший друг. Он весь прошлый год учил меня, рассказывал мне интересные истории, показывая замечательные картинки. А в будущем году он будет еще интересней и, кроме того, даст шесть приложений».
8. Впрочем, этого ты не пиши. Об этом ты подумай про себя.
9. Подумав, подпишись на целый год.
10. Подписку на «Чижа» принимают в любой почтово-телеграфной конторе.
В 1935 году журнал «Еж» был закрыт, «Чиж» продержался до 1941 года.

Источники
:
1.Арзамасцева И.Н., Николаева С.А. Детская литература: Учебное пособие для студентов пед. ВУЗов. - М., 2005.
2.М.И.Алексеева. Советские детские журналы 20-х годов. - М., 1982.
3.М.И.Холмов. Становление советской журналистики для детей. - Л., 1983.
4.К.И.Чуковский. От двух до пяти. - М, 2013.
5.Л.К.Чуковская. В лаборатории редактора. - М., 2011.
6.http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2010/10/ka18.html

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #621 : 17 Май 2018, 10:17:33 »

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


_______________________________________________
***************************************************************************
Комментарий. Для кого издана эта книга и с какой целью была проведена Мс.Ростроповичем и К* акция (идеологическая диверсия) под названием "Леди Макбет. Возрождение шедевра"? Почему в этом пиршестве на останках СССР была привлечена (подспудно, в оформлении книги) изобразительная тематика  поэмы "Слово о полку Игореве"?





Ответ на первый вопрос частично прозвучал в "Пригласительных билетах" на спектакль: для Господ.








На второй вопрос (соединение "Леди Макбет" и "Слова о полку Игореве" в единое целое) ответа пока нет, есть только наметки.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #622 : 18 Май 2018, 00:21:34 »

1.
Рис. 1. Заговорщики-антисоветчики.




2.


3.
Рис. 3. Д.Д.Шостакович опубликовал текст "О моей опере" за авторством И.И.Соллертинского.


4.


5.
Рис.5. Спектакль "Леди Мабет" (агитация  на борьбу со Сталиным, подготовка убийства С.М.Кирова) проходил в дни проведения XVII съезда ВКП(б) - с 26 января по 10 февраля.


6.


7.


8.


9.


10.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #623 : 18 Май 2018, 07:09:44 »

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.
Рис. 6-7. Текст статьи "Правды" от 28 января 1936 года напечатан на чёрном фоне. Тем самым показывается, что Сталин проявил по отношению к Д.Д.Шостаковичу вопиющую несправедливость. Ну да, на сцене выведен образ смерти Сталина (призыв убить его), и он должен тому аплодировать. Нашли дурачка.


8.
Рис. 8. Гениальность оперы Д.Д.Шостаковича лежит вне музыкальной (театральной) сферы. Только политическая её составляющая делает эту оперу эпохальным (гениальным) явлением в жизни Советского государства. О действительной сумбурности "Леди Макбет" говорили выдающихся деятели культуры (М.Юдина, Г.Свиридов и др.).
Если провести аналогию с нашим временем, то под стать опере "Леди Макбет" будет балет К.Серебренникова "Нуреев" (гей-балаган). Их глубинная идейная  связь (борьба с государственными устоями) обозначена тем, что в программе Большого театра на декабрь 2017 года оперу "Леди Макбет" сменил (продолжил) именно балет "Нуреев". Директор Большого театра - В.Урин (вспоминаю Н.В.Гоголя с его фразой из "Мертвых душ", когда Чичиков спрашивает у служки местного трактира: "А что, хозяин мерзавец большой?").


8.а.


8.б.


8.в.




9.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #624 : 18 Май 2018, 07:23:56 »

1.


2.


3.




Рис. 1-3. У меня сложилось крайне  негативное отношение к деятелям культуры Мс.Ростроповичу и Г.Вишневской за их ярко выраженный (агитационный, плакатный) антисоветизм (можно было бы и потише).



"Академики" от культуры...


4.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #625 : 18 Май 2018, 07:46:09 »

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.


14.


15.


16.


17.


18.


Рис. 1 - 18. Текст либретто оперы "Леди Макбет" (один из вариантов, которых как минимум четыре в авторской редакции Д.Д.Шостаковича). Эта публикация хороша тем, что здесь присутствуют рисунки Бориса Кустодиева к повести Н.Лескова "Леди Макбет Мценского уезда". Родная сестра Д.Шостаковича Мария послужила знаменитому художнику натуральной основой для создания многих женских художественных образов. В 1930 году была издана книга Н.Лескова "Леди Макбет..." с рисунками Б.Кустодиева, надо полагать, специально для Д.Шостаковича (эмоциональное подключение наивного композитора  к художественной авантюре заговорщиков, среди которых был И.И.Соллертинский).

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #626 : 19 Май 2018, 00:11:59 »

1.


2.


3.
Рис.3. Манашир Якубов лёгким движением пера отводит версию о вовлечённости молодого Д.Шостаковича в тему "Леди Макбет" с участием книги с рисунками Бориса Кустодиева. Зато уверенно вводит в число участников скандально известной оперы мощную фигуру Б.Асафьева. О влиянии И.И.Соллертинского на творчество Д.Шостаковича Манашир Якубов решил вообще не распространяться. К 1930 году Борис Асафьев был   к Д.Шостаковичу несколько поодаль и даже находился с ним в состоянии ревностного противоборства. Но их могло связывать в единое целое борьба с режимом Сталина на стороне Троцкого.


Д.Шостакович оправдывает преступления своей героини (именно своей, а не Н.Лескова) изысканным приёмом - музыкой, и только музыкой! Ему (Д.Шостаковичу и И.И.Соллертинскому) так было надо - и всё тут. И вот вопрос: с какой целью в этой опере следует оправдание убийцы? Судя по тем печатным текстам (а их автор - И.И.Соллертинский), с которыми Д.Шостакович выступал публично, он рассчитывал на слабые нервы своих читателей (разговор о силе всепоглощающей любви) и, по всей видимости, на их вислоухость. Так  было до момента просмотра оперы Сталиным.




4.


Рис.4. Вл.Ив.Немирович-Данченко в постановке своего театра сильно изменил содержание оперы. Он на сцене вывел образ именно убийцы, а не жертвенной  страдалицы (как у Д.Шостаковича-Соллертинского).
Интересно отметить, что в печатных отзывах об опере "Леди Макбет" И.И.Соллертинский упомянул имя Шекспира прежде имени Н.Лескова.


5.


Рис.5. Манашир Якубов хочет выдавить слезу у своего читателя. Он говорит о некоем "Лексиконе музыкальных ругательств" в связи с появлением статьи в "Правде" от 28 января 1936 года "Сумбур вместо музыки". Манашир Якубов не говорит, что этот "Лексикон" должен был бы старательно составляться, допустим, по весьма характерным выступлениям (откровенная хула и злобные ругательства на товарищей по цеху) Вс.Мейерхольда ещё в 1910-х годах. Хорошая идея!!!


"Аполитичность" автора оперы "Леди Макбет" - это приглашение (намёками) поговорить на тему именно о политизированности этого сочинения.


6.


Рис.6. Манашир Якубов говорит о сопротивлении Д.Шостаковича режиму Сталина. Да? Вот как? А мотивация?Шостакович думал о тяготах простого народа в 1930-х годах? Он получал в месяц более 12 000 руб, когда рабочие на стройках социализма получали в среднем от 100 до 200 руб. Кого хочет ввести в заблуждение Манашир Якубов? После статьи в "Правде" Д.Шостакович мстил лично Сталину, а после его смерти боролся уже со всей социалистической системой (а его дело борьбы продолжили ученики: Мс.Ростропович и др.). И к абстрактному советскому человеку он  питал только презрение, и при этом мог без показного притворства расплакаться по судьбе конкретного несчастного страдальца.


Итак, в начале 1936 года своей оперой "Леди Макбет"  Д.Шостакович и К* нападал, а не сопротивлялся.


7.


Рис.7. Если бы Сталин вызвал Д.Шостаковича на допрос (с вопросами: кто? с кем? когда? с какими целями?), то излишне нервный композитор выложил бы всё, что знал, а потом, что для него естественно, повесился, не пережив позора предательства.


 Любопытен тот факт, что в  Америке и Европе, как по команде, в одночасье прекратился  прогон оперы "Леди Макбет". Что, там (троцкисты) испугались за жизнь Д.Шостаковича?


Вторая редакция оперы носит название "Катерина Измайлова". Почему так? - Изменилась ситуация: Сталин убит, теперь надо всемерно крушить СССР. Вот и отпраздновали (троцкисты) в 1996 году свой успех: СССР прекратил (позорно) своё существование (прогнил изнутри благодаря "работе" деятелей культурного фронта).

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #627 : 19 Май 2018, 09:05:54 »

1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


Рис.8. То, что построено на месте бывшего монастыря (бассейна) никак нельзя назвать православным Храмом. И постройка этого здания, и отыгрывание оперы "Леди Макбет Мценского уезда" в стенах Московской консерватории в 1996 году не есть "возрождение шедевра". Это - продолжение Игры в Шекспира, в которой участвуют люди с особыми полномочиями.

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #628 : 19 Май 2018, 09:27:03 »

http://www.nasledie-rus.ru/podshivka/10512.php


Цитировать
Евгений Ефимов


[size=150]Прокофьев и Шостакович между Диезом и Бекаром[/size]


Переписка Д.И.Заславского и М.М.Гринберга




Речь идет о музыкальной переписке фигур, весьма известных в минувшие десятилетия: политического журналиста Давида Иосифовича Заславского (1880–1965) и музыковеда Маттиаса Марковича Гринберга-Сокольского1 (1896–1977).


Для переписки они выбрали себе псевдонимы: Диез и Бекар.


Диез — знак, предписывающий повышение какой-либо ступени звукоряда на полутон, — по словам Д.Заславского, «вверх и вперед»; «Диез (Д.И.З.) — это псевдоним под наглыми музыкальными рецензиями моей младасти (и младенчества) в разных газетах».


Бекар — М.Гринберга — музыкальный знак, восстанавливающий пониженный или повышенный тон в первоначальном виде, — по мнению время от времени податливого Заславскому Маттиаса Марковича: «Если Вы — диез, то я явно — бекар».


На это Заславский сострил в письме 1938 г.: «Вы — бекар, я диез. Это не плохо. Диез — это всегда впереди, может быть, и детонируя иногда, но впереди. Бекар — это знак отказа. Как сказал удачно Витя2, капитулянтский знак. Искать ли символику в этих знаках, избранных нами? Вы бы это сделали. Но это не в моем вкусе».


Д.И.Заславский работал в печати больше 60 лет; тридцать из них его называли «рупором Кремля» или «первым пером сталинской журналистики». Он писал обо всем, что есть на свете, в стране и в мире. Заславский был наступательным газетчиком, мастером нападений (любую газетную кампанию мог начать громко и безапелляционно), задирой, первым бойцом, сатириком, всегдашним потомком и знатоком М.Е.Салтыкова-Щедрина, — или Диезом, «вверх и вперед». Из тысяч и тысяч его статей каким-то можно позавидовать, — все советские журналисты учились у него мастерству, какие-то сейчас пропустить — дела давние, от многих статей — отшатнуться, забыть, если кому-то повезет.


Положению и успеху Д.Заславского завидовали, ему подражали коллеги, толпы обращались к нему за помощью, искали у него правды, полагали влиятельным, талантливым, остроумным. Его награждали высокими орденами, его бесконечно рисовали художники; «профессору смеха, начальнику цеха сатир боевых» посвятил стихи Самуил Маршак («Такой он приятный, / Степенный на вид, / Но в строчке печатной / Давид ядовит» и проч.).


И — сколько было людей, которые Д.Заславского ненавидели, обходили стороной. На него много раз доносили куда и где надо, в 1937 г. ходили слухи, что его арестовали. Кто-то считал его бездарным и грубым; людям простым по эмоциям (хотя именитым) не нравились его хитрые глаза за толстыми стеклами очков (слаб был зрением), кому-то — его лысина. Трогать Сталина было нельзя, а вот презирать «первое перо», «рупор» вполне можно.


В последнее время краткая биография Д.Заславского опубликована3, вызвала некоторый интерес. Из Дневника Заславского читатели узнали о некоторых его страшных статьях. Они развели руками; задумались и о плохой его жизни, и о времени, на которую она пришлась.


Д.Заславский никогда не учился музыке; из семерых детей родители лишь ему могли дать высшее образование. Мастерски владея пером и пишущей машинкой, он едва ли способен был сыграть на рояле какую-нибудь мелодию или гамму. При этом — он автор многих статей о музыке, в том числе такой знаменитой, как «Сумбур вместо музыки». Как родилась эта статья, мы узнаем из печатаемой здесь переписки. История статьи допускает обсуждения и различные выводы, но закрывает, кажется, поиск по отысканию и изобретению авторов «Сумбура».


Попасть в правдинский кабинет Д.Заславского было трудно или невозможно, а вот встретить его в Московской консерватории или Большом театре считалось проще простого. Не было ни одного значимого концерта или спектакля, билеты на которые руководство зала ему бы не присылало. Не потому, что так полагалось: «Правда» обязательно везде должна присутствовать. А просто – туда, где хорошая музыка, Заславский, по его словам, всегда приполз бы «на брюхе», расстался бы с жизнью. Слушал он музыки за восемьдесят пять лет немало, прослушанное обдумывал, имел своих кумиров, много читал о музыке. Знал ее, — ну как… любимого Маркса.


Когда в 1904 г. Д.Заславский в Вильне напечатал свою первую статью, редактор и сотрудники тамошнего «Северо-Западного Слова» были изумлены и сказали, что ему уготована участь первого фельетониста страны Власа Дорошевича. Д.Заславский обиделся: нашли с кем сравнивать — с журналистом для купечества! До 1912 г. Заславский работал в газетах «Киевские вести», «Киевская мысль». Его псевдонимы — Ф.Богров, Ф.Б., А.Лютов, Нотицкий, Обыватель, Д.З., Квазимодо, Диез и пр. — знал весь Киев. Когда артисты ведали, что в зале сидит Диез, они теряли голос или забывали слова своих героев — боялись: язык Диеза был острый. Литературное имя Homunculus с 1912 г., когда Д.Заславский перешел в петербургскую газету «День», узнала вся Россия. Писал он без удержу, вся жизнь его устремлялась к неизбежной революции. В 1900 г. он, учась на юриста в Киевском университете, вступил в группу содействия Бунду, затем уже и в собственно партию, высылался, арестовывался. Перед 1917 г. был членом той группы в Петербурге, которая заменяла ЦК Бунда, и был избран в ЦК в 1917 г., стал одним из соредакторов (вместе с А.Н.Потресовым) меньшевистской газеты «День».


Однако революция революцией… Когда в 1904 г. Бунд предложил Заславскому перейти на нелегальное положение, он согласился, но пожалел, что приходится бросать девушку, которая ему регулярно играла на фортепиано, и — как быть? Сохранились письма от апреля 1908 г., которые Д.Заславский писал своей невесте Эсфири Львовне Гродзенской (впоследствии Заславской; 1885–1943), учившейся в Петербурге на педагогических курсах: «Ужасно приятно было читать, как ты все больше любишь музыку. Я очень рад. Это еще одна нитка между нами. А то, — я расскажу тебе теперь, — был момент, когда почувствовал, что мы недостаточно связались в музыке. Это — в Варшаве, в филармонии. Я умирал, хотел весь отдаться звукам, и мне казалось, что если отдамся, немножко уйду от тебя. Что ты за мной туда не уйдешь. И я тогда покривил душой и ушел от музыки к тебе. Серьезно — это именно так почувствовалось тогда, выбор между тобой и музыкой. Ты меня понимаешь, мамка? А теперь мы оба уйдем в Бетховена и там встретимся в нем. И то, что мы не могли сказать словами (мы прямо молчали), что поражало нас в наших поцелуях (помнишь, какое-то очарование), — мы скажем и найдем в музыке».


После Февральской революции Д.Заславский резко выступал против Ленина, попыток большевиков взять Россию, у которой не было никаких сил сопротивляться катастрофе. Ленин ужасно клеймил Заславского. Меж тем М.И.Ульянова и старые большевики потом говорили, что Ленин с большим интересом относился к его писаниям.


Осенью 1918-го, после убийства М.С.Урицкого и покушения на В.И.Ленина, в Питере начали брать и расстреливать заложников. Д.Заславский с семьей выехал в Киев. Там он увидел ужас всех правительств (их там была масса), многое понял и решил, что будущее, какая-то идея, в перспективе есть только у большевиков.


В феврале 1921 г. Д.Заславский вернулся в Петербург. Некоторое время он постоянной литературной работы не имел, писал где попало и писал о прошлом, печатался в «Былом», «Еврейской летописи», за три года (1922–1925) сумел выпустить восемь исторических книг! Книги подвергались цензуре, с «Хроникой Февральской революции» вообще было невмоготу, и вышел только первый том (за март–май 1917 г.)… Но разве ему, за двадцать лет журналистской деятельности, надо было привыкать к цензуре?


В 1920-х гг. выходила «Вечерняя Красная газета» (или иначе: «Красная газета»), ее фактически возглавлял чрезвычайно расторопный человек, старый знакомый Д.Заславского — Иона Рафаилович Кугель. Очень скоро «Вечерняя Красная» имела тысячи подписчиков, газета стала хоть куда! Д.Заславский начинает сотрудничать в вечернем выпуске, затем — в «Ленинградской правде».


В нем кипела жажда творчества, в нем было полно энтузиазма, острого глаза, была потребность писать о существующем. Забиваться в кладовку дома, вспоминать Бунд и горячую молодость? Бунд самоликвидировался, большинство членов влились в партию большевиков, несогласные уехали за границу. Всех своих товарищей по партии Д.Заславский видел и пишущими, и начальствующими, и делающими большую политику.


В 1926 г. в «Ленинградскую правду» приехал, для проверки газеты, редактор «Известий» И.И.Скворцов-Степанов. Он пригласил Заславского писать для «Известий». Следом приехала М.И.Ульянова от газеты «Правда» и предложила Д.Заславскому сотрудничество с главной партийной газетой.


Как журналист, умеющий писать по пять статей в день, Давид Осипович внештатно писал и для ленинградских газет, и для столичных. В 1927 г. «Известия» пошли на большее: сделали Д.Заславского специальным корреспондентом и отправили в Китай, где шла гражданская война. Почти год он просидел в Китае; когда нужно, и с револьвером в руке. После этого предполагалась его поездка в Японию и в США. Заграница не дала визы.


В начале 1928 г. сестра В.И.Ленина М.И.Ульянова, ответственный секретарь газеты «Правда», пригласила Д.Заславского уже на постоянную работу в этой газете.


С февраля 1928 г. до марта 1965 г. Д.Заславский работал в «Правде». Тридцать семь лет! Первоначально его обязанностью было давать в «Правду» три фельетона в месяц. Потом это количество неимоверно разрослось. Не раз в его поздних письмах говорилось: «Сегодня “Правда” — это я. Передовая моя, Заславский я, Д.З. я, аноним тоже я». В его статьях вся история страны за три с лишним десятилетия. История, которую мы как бы, сцепив зубы, терпим, и история, которую хочется выкинуть из памяти. Советская публика могла пропустить в газете все что угодно, даже передовицу, но не статью, подписанную именем Д.Заславского. Она могла нравиться или шокировать, но о том, как «сегодня» нужно смотреть на поднятый вопрос, давала представление: от расправы над врагами народа и подтрунивания над правительствами стран-союзниц в годы Второй мировой войны до правильного исполнения оперы «Фиделио» Бетховена, качества фронтового табака («Филичевый дух») и наличия в продаже детских сосок.


Когда Д.Заславский пришел в «Правду», там был первый журналист — Михаил Кольцов. Заславский вспоминал: «Много лет подряд я сидел в первой паре с М.Е.Кольцовым за фельетонным пультом. Кольцов был солистом и концертмейстером для всех нас, фельетонистов. <…> У нас был разный стиль. Он писал литературными красками, пользуясь богатейшей палитрой. Я писал сухо, делал зарисовки углем, карандашом, пером»4.


После того как М.Кольцов был арестован в 1938 г. и расстрелян в 1940 г., Д.Заславский остался в «Правде» единственным журналистом с таким широким диапазоном творчества (от веселого фельетона до передовой статьи).


Работать в главной газете страны, да еще в партийной, да еще такой партии, как ВКП(б)–КПСС, было почетным, престижным делом, но и чрезвычайно ответственным. Малограмотных и неталантливых там не держали. Неискренних — тоже. В «Правде» хотели печататься все, умеющие писать. В 1930-е гг. писатели осаждали редакцию, все стремились печататься в массовой газете, померяться пятилеткой.


Сталин читал статьи Д.Заславского и поручал (время от времени) ему написать то одно, то другое. Хотя они не встречались, поручения передавали нужные инстанции. Когда однажды, получая от заместителя Председателя Государственного Комитета Обороны В.М.Молотова задание, он спросил его: а как это лучше сделать, тот искренне удивился: у вас есть профессиональное мастерство, поэтому мы вас и пригласили. Д.Заславский обладал всеми необходимыми качествами: писал всегда очень быстро, коротко, всегда набело, без малейших черновиков, языком, вполне понятным народу.


Д.Заславский представлял собой фигуру, которая в любой момент трех с лишним десятилетий могла быть в составе любого из состоявшихся у нас политических процессов — открытых и тайных: процесс меньшевиков, процессы Зиновьева и Каменева, Пятакова и Радека, Бухарина и Рыкова. Из опубликованных сегодня архивных материалов на него давали показания в НКВД М.Кольцов, члены Еврейского антифашистского комитета (он был членом ЕАК). За общение с С.Михоэлсом он получил партийное взыскание. В начале 1953 г. Заславского исключили из партии и сняли с работы. Спасла его смерть Сталина. Решение об исключении тут же отменили, редактор «Правды» позвонил Заславскому: кабинет вас ждет. И 73-летний журналист вновь продолжил работу. В 1960-м его наградили орденом Ленина, в 1965 году Заславского не стало.


Он не был художником — как признавался, даже стихов никогда не писал, совершенно не способен был к вымыслу. Он был очень образованным, но образованность эта была ограничена: от и до. Многие его статьи талантливы, но читать их в большом количестве трудно. Не потому, что события устарели, — а уже понимаешь манеру письма, встречаешь повторы, быстро привыкаешь к языку. Иногда смешно, а иногда только проглядываешь глазами: о чем тут. Официальные книжки (вроде «Родителям о пионерском слете», или «Педагоги-вредители», или «Перемирие в Корее — важный вклад в дело мира») и вовсе читать невозможно. Он правильно сказал о себе, что пишет не литературными красками, а углем, карандашом, пером. Что-то — и стертым пером. Для политического журналиста, публицистики того времени этого хватало. Сражение пером, которое издавна всегда привлекало его, было порой не к месту и не к делу, в ход шло партийное писание. Возможно, что и к музыке у него было такое отношение: не краски, а карандаш, уголь. От и до: любая сравнивалась с нетленными классиками.


Он увлекался Салтыковым-Щедриным, Чеховым, Некрасовым, Гоголем, Достоевским, писал о них статьи и книги. Но многие статьи эти — сугубо политические; это — «Щедринские типы в произведениях Ленина и Сталина», «Щедрин в борьбе с контрреволюцией», «Горький-публицист», «Революционные образы в творчестве Некрасова» и т. д., либо это полемика с другими, «неправыми» авторами, которых нужно разоблачить, поставить на место. Современную литературу он знал, поскольку читал все, но писал о ней мало, скажем, об А.Н.Толстом и Л.Леонове. Об О.Мандельштаме, И.Эренбурге, Б.Пильняке писал отрицательно: они для него почти не существовали (как писатели). Еще в 1913 г. и позднее он много раз был на выступлениях футуристов, слышал и молодого Маяковского, и его друзей; писал о них. Как их враг попал в текст легендарной «Пощечины общественному вкусу». Но статьи о Маяковском, а их было несколько в разные годы, — это официозные опусы.


В музыке он обожал Моцарта, Бетховена, Вагнера, немецких композиторов (всегда любил Германию), огромнейшие письма к М.Гринбергу писал о Чайковском и Мусоргском, но уже Скрябин был для него никем, Стравинский — пустым звуком, большинство современных композиторов — «одно из впечатлений». Конечно, здесь была нехватка музыкального образования; в его письме 1950 г.: «Эх, бодливой корове бог рог не дает, а мне я сам не дал музыкального образования. А пободаться хочется». Было и другое: голова и душа публициста. Каково место этой музыки в обществе? Отвечает она сегодняшнему дню, какую службу кому несет? То есть, грубо говоря, речь шла об идеологическом значении музыки. До революции в Киеве он присутствовал на концерте Айседоры Дункан. Она ему совершенно не понравилась, но, поскольку она танцевала с красным знаменем, он дал весьма положительную рецензию: надо пробуждать в публике революцию.


Он много слушал Шостаковича, с первых произведений. Но в силу привычных предпочтений сравнивал его с Бетховеном и Моцартом. А с кем из современников сравнивать?


Видеть на сцене Большого театра сцену изнасилования Катерины, убийства свекра, мужа, Сонетки, слушать жалобы о жеребенке, который «к кобылке торопится», сочувствовать Катерине («Муравей таскает соломинку, / Корова дает молоко, / Батраки крупчатку ссыпают, / Только мне одной делать нечего. / Только я одна тоскую, / Только мне одной свет не мил») — думаю, в 1936 г. Д.Заславский не мог. И не отказался от поручения написать статью против оперы Шостаковича, «Сумбур вместо музыки». Да и поручение это дано — только как знатоку (в кавычках или без) музыки. Претендентов, судя по многочисленным газетным и книжным публикациям на авторство немало, — и Сталин, и только что назначенный председателем Комитета по делам искусств П.М.Керженцев, и музыковед В.М.Городинский, и партийный функционер А.А.Жданов и т.д.


Опера нравилась не всем: и слушателям, и композиторам, но, главное, вождям страны. Дмитрию Шостаковичу было 30 лет, и так и туда ли развивается его талант? Статья была бы все равно написана, под тем же заголовком, «Сумбур вместо музыки». Сейчас видно, что руководство стремилось таким образом прибрать к рукам композитора — дать по голове и перевести на другие, нужные им, советские рельсы. (Не забудем, что Дмитрий Дмитриевич был шесть раз награжден Сталинской премией5.) Заславский же писал явно за Шостаковича.


Споры о шостаковической «Леди Макбет» остались вне публикуемой переписки Заславского с Гринбергом (их там нет), а они, вне сомнения (судя по репликам в письмах), были горячие. Бекар-Гринберг поглощен был этой оперой и писал о ней похвальные статьи. Диез-Заславский понимал, что Д.Шостакович очень талантлив, ходил на его концерты и чего-то ждал от него, он очаровался Первой симфонией, квинтетом, Пятой симфонией, Седьмой симфонией, но не дождался других подобных.


Он пристально вглядывался в С.Прокофьева, но в то же время как в какого-то чужого, приехавшего из-за границы, которого уже ничем не исправишь. Он ничего не мог сделать из него. А из Шостаковича хотел что-то сделать, какого-то более полезного, нашего, — до определенного периода; потом потерял всякий интерес.


Бекар — музыковед, музыкальный и театральный критик Маттиас Маркович Гринберг (по паспорту — Матусид Мордухович Гринберг). Он публиковался под различными псевдонимами: кроме М.Гринберг, — М., Г., М.Г., М.Грин., М.М.Г-г, Э.Галль, М.Гаврилов, М.Григорьев, М.Михайлов, М.Соколов, М.Сокольский. В конце Отечественной войны последний псевдоним он сделал постоянным, а с 1962 г. — и единственным.


М.М.Гринберг был не просто музыковедом — начинал как музыкант, очень способный, но, очевидно, не выдающийся (иначе б он остался им). В 1913 г. он поступил в Киевскую консерваторию. Учился по классу фортепиано у М.П.Домбровского; занимался также у Г.Г.Нейгауза и по композиции — у Р.М.Глиэра. С 1917 г. консерваторию возглавлял Б.Л.Яворский, создатель совершенно новых принципов музыкального образования, автор теории «музыкального мышления», «музыкальный Калиостро», оказавший влияние на множество музыкантов своей и позднейшей поры6. На Гринберга этот человек имел большое влияние. Окончил Гринберг консерваторию в 1921 г. с отличием. В 1923 г. переехал в Москву.


Поначалу играл и преподавал в общих и музыкальных школах, выступал в залах как пианист. С 1924 г. он — концертмейстер Музыкальной студии им. К.С.Станиславского. Тогда же началась критическая деятельность М.Гринберга. С 1926 г. — музыкальный инспектор Главискусства Наркомата просвещения. В 1928-м ответственный редактор журнала «Музыка и революция». В 1930 г. работал в отделе музыки радиостанции ВЦСПС, в 1930-е – 1940-е гг. состоял членом художественного совета Всесоюзного радиокомитета, а затем работал на Центральном радио в качестве члена художественных советов. В 1931 г. сотрудник «Комсомольской правды», в 1932–1937 (1938?) гг. был заведующим отделом музыки газеты «Советское искусство» и одновременно работал в органах музыкальной цензуры (Главрепертком, Мособлрепертком). В 1939 г. — заместитель заведующего художественным вещанием на радиостанции ВЦСПС. В годы войны и чуть позже был заведующим отделом искусств газеты «Труд», в 1950-е работал в журнале «Театр».

Оффлайн Александр Лаврухин

  • Старожил
  • ****
  • Сообщений: 1105
  • Карма: +4/-1
  • Пол: Мужской
Re: Арбатский Дневник.
« Ответ #629 : 19 Май 2018, 09:28:09 »
Цитировать
Александр Солженицын упоминает во втором томе книги «Двести лет вместе» М.Гринберга: «Выделилось немало “музыкально-общественных деятелей”. Маттиас Сокольский-Гринберг был “главный инспектор музыки Главискусства Наркомпроса”, ответственный редактор идеологической “Музыки и революции”»7.


К сожалению или нет, но Гринберг не был главным инспектором музыки, а, как ученик Б.Л. Яворского, в то время заведовавшего музыкальным отделом Главного управления по профессиональному образованию (Главпрофобра) при Народном комиссариате просвещения, был лишь музыкальным инспектором в реорганизации музыкальных учебных заведений и пересмотре учебных программ.


«Музыка и революция» — тонкий «общественно-политический журнал, массовый журнал музыкального искусства», тираж 2000 экз. Гринберг там печатался, ему принадлежат статьи о С.Прокофьеве и Д.Шостаковиче. Журнал Гринберг возглавлял лишь во второй половине 1928 г. Уже в декабрьском номере, объявляя подписку на 1929 г., был назван новый (с января) ответственный редактор «Музыки и революции»: юрист, преподаватель госправа в Московском университете, композитор-любитель Н.И.Челяпов (впоследствии председатель Союза советских композиторов; расстрелян в 1938 г.).


Четыре композитора привлекали внимание М.Гринберга всю жизнь, он написал о них много, и нового. Это — М.Мусоргский, П.Чайковский, С.Прокофьев, Д.Шостакович. Мусоргский и Чайковский — дело давнее, а Прокофьев и Шостакович работали в его эпоху, он был с ними знаком, и его статьи, большие и маленькие, — знак современника, и грамотного современника, первые следы. По сути, эти статьи — весомая часть библиографии этих композиторов, а какие-то — и общественное событие.


Маттиас Маркович познакомился с Шостаковичем в середине 1920-х гг. В письме Шостаковича к Б.Л.Яворскому от августа 1926 г. Дмитрий Дмитриевич сообщает, что собирается заехать «к Маттиасу» по делам. Для статьи М.Гринберга о Шостаковиче в «Музыке и революции» композитор написал для критика свою автобиографию и сделал «красивую» фотографию.


М.Гринберг всюду бывал, на всех многочисленных концертах, премьерах, много ездил, знал всех и все. В конце жизни он составил список своих критических работ. Их вышло более 600. Чего только нет: о музыке в детских садах и хорах в воинских частях, о концертах В.Софроницкого и Р.Гарбузовой, Г.Нейгауза и Н.Мясковского, П.Робсоне, Л. и Э. Гилельсах, о всех классиках (Глинка, Римский-Корсаков и др.), об оперных постановках, вплоть до Бурятско-монгольского музыкально-драматического театра.


С М.Гринбергом, с его писаниями и деяниями, было связано несколько скандалов в музыкальной среде. Он написал пять статей, положительно оценивающих идущую в советских театрах оперу Д.Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Опера, после просмотра ее И.В.Сталиным и появления статьи «Сумбур вместо музыки», была запрещена, но Гринберг от своих статей не отрекся.


Это первоначальная критика оперы И.И.Дзержинского «Тихий Дон», которая, после одобрительного отношения к опере И.В.Сталина, изменилась, — М.Гринберг в конце концов поместил о ней весьма положительную статью. Это вызвало бурю возмущения среди музыкантов и читателей; Дзержинский хотел даже «набить морду» Гринбергу: двурушник.


Это участие в дискуссии в «Советской музыке», организованной накануне войны в поддержку оперы С.Прокофьева «Семен Котко», — с повторением негативных оценок «Тихого Дона» и оперы Т.Хренникова «В бурю».


Это статьи, прошедшие в начале и середине 1950-х гг., о плохом состоянии советского оперного искусства; о Большом театре СССР, развитию и обновлению которого мешал вкус И.В.Сталина: «театр одного вкуса».


Это статья 1956 г. о реабилитации оперы «Леди Макбет» Д.Шостаковича, совпавшая с собраниями в литературной среде, где шел разговор об отмене партийного постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград».


Это борьба за постановку в Москве «Войны и мира» С.Прокофьева.


Начальство и официальные критики не любили М.Гринберга. А он — их. Были времена, когда он вообще сидел без работы.


М.Гринбергу удалось издать при жизни всего одну книгу: в 1964 г. — «Слушая время», очень пеструю по составу. Впечатление такое, что издательство просило (м.б., в поздний момент) убрать из книги ту или иную статью и автор заменял их первыми попавшими под руку. Критику было около 70 — другие критики, хотя б и изруганные, гонимые, имели по многу книг, а чиновные — и просто полки.


М.Гринберг представлял собой настоящего советского интеллигента. Образованный, живой, азартный, вечно во все сующий нос, свято верящий в свою профессию. Могущий все и не могущий ничего. Очень доброжелательный, открытый, но в душе ненавидящий многое и многих. Стратег в собственных мыслях — его публикаторские кампании (даже и ненужные, портящие жизнь и карьеру) об этом говорят — и абсолютный неполитик в жизни; беспартийный. Писавший очень горячо, но пышновато и длинно. Вторая книга его, тоненькая, вышедшая в 1983 г., через шесть лет после смерти, — «Мусоргский. Шостакович» — содержит статьи и рецензии, многие из которых помещены в сокращении. Восклицательные и вопросительные знаки вполне соответствовали этому человеку.


М.М.Гринберг и Д.И.Заславский познакомились в Киеве, в годы Гражданской войны. Познакомила их сестра жены Д.Заславского, Надежда Львовна Гродзенская, уже окончившая Киевскую консерваторию и выступавшая как пианистка и преподавательница в музыкальных школах. Маттиас понравился Д.Заславскому и его семье. Гринберг был привлекательный веселый человек. Потом — музыкант.


В начале 1920-х гг. Д.Заславский уехал в Ленинград, а М.Гринберг — в Москву. Связь меж этими городами тогда была легкой: Давид Иосифович все время был в столице по издательским делам, Гринберг в Питере — на концертах и спектаклях.


Когда М.Гринберга назначили редактором журнала «Музыка и революция», в число авторов журнала он пригласил Д.Заславского, который в ту пору начал службу в «Правде» и собирался жить в Москве. В письме к жене в Ленинград от 18 июня 1928 г. Давид Иосифович сообщает: «У Маттиаса важное событие, назначен редактором большого музыкального журнала “Музыка и революция”, взволнован этим и ежедневно со мной совещается о всяких мелочах». Собственно, с 1928 г. и начинается сохранившаяся переписка наших корреспондентов.


Далее оба жили в Москве, встречались, дома или в концертах. Они много спорили, в том числе о музыке, — о чем еще? Переписка велась, когда кто-то был в командировке или отпуске; в годы войны Д.Заславский жил в Москве, а М.Гринберг в Свердловске.


В 1948 г. Д.Заславский присутствовал на разгромном, печально памятном Совещании деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б), где из уст А.А.Жданова вновь прозвучали написанные рукой Д.Заславского строки партийной статьи «Сумбур вместо музыки». Д.Заславский был автором нескольких статей, которые стали важнейшими в борьбе с критиками — «безродными космополитами»: это «Об одной антипатриотической группе театральных критиков» (Правда. 1949. 28 января; написана с А.Фадеевым) и «Адвокат музыкального уродства» (Правда. 1948. 26 марта) о книге Игоря Бэлзы «Советская музыкальная культура». Эти вещи, по значению в истории нашей культуры, стали послевоенными «Сумбурами вместо музыки».


После войны проницательный Заславский посоветовал М.Гринбергу заняться историей Большого театра, т.е. отойти от текущей музыкальной жизни. Сегодня опубликован список книг, статей и выступлений музыковедов, которые подвергались уничтожению или чистке в пору борьбы с «космополитами» и «формалистами» 8. М.Гринберга среди них нет. Между тем он оставался заметным критиком, присутствовал на всех значительных концертах. В 1950-е гг. Д.Заславский, находясь на даче (на Николиной Горе), очень много писал М.Гринбергу, одна диссертация (да, да) за другой — о Мусоргском. И много верного. М.Гринберг все учел, что-то в своих статьях переделал, что-то использовал.


Д.Заславский считал М.Гринберга талантливым критиком, что-то в его писаниях ему нравилось, главное, искренность, жар, с которым он отстаивает свои убеждения в лучших статьях; учил его марксизму-ленинизму, порою весьма навязчиво. Он ставил его как критика и прямо сообщил об этом М.Гринбергу, вторым (!) — после Виктора Городинского, фигуры яркой, большого музыкального деятеля и музыкального публициста.


Некоторую снисходительность к себе М.Гринберг чувствовал. В письме 1962 г. он написал: «Я уже давно примирился с тем, что на Вашем жизненном пути я нынче в лучшем случае “остановка по требованью”, или, как говорила одна гражданка в троллейбусе, — “до востребованья”: знаете, есть такие главные, основные, необходимые и постоянные остановки, а есть — по мере надобности, когда вдруг потребуются или вспомнятся».


Наши корреспонденты — люди совершенно разные, в жизни, в умонастроениях, в таланте, в отношении к музыке, — перпендикулярные, что ли. Отсюда, из этих глубин, рождалась публиковавшаяся когда-то, современная С.Прокофьеву и Д.Шостаковичу, музыкальная критика. Они говорят об одном, но вроде небо и земля. Они как два полюса, партийный публицист (мини-Сталин) и музыкальный критик. И если отбросить музыкантов, имеющих собственные неповторимые оценки, то вся другая возможная слушающая публика может располагаться между нашими героями, приближаясь то к одному, то к другому, порой соединяя их, — от властителей или Анны Ахматовой («В ней что-то чудотворное горит…» — о музыке Шостаковича) до рядового рабочего, который, умирая за станком в блокадном Ленинграде, просил завести ему «пластинки с народными песнями, а не с 7-й симфонией Шостаковича»9. Но, собственно, и наши герои отразили самые разные мнения, положительные и отрицательные, порой меняясь местами; как, например, о Седьмой симфонии, которая М.Гринбергу не понравилась, а Д.Заславский пришел в восторг.


Все документы, на которые нет указания в сносках, публикуются впервые.


Переписка М.Гринберга и Д.Заславского огромная.


Часть писем не сохранилась.


Письма конца 1920-х и 1930-х годов посвящены редакторству М.Гринберга в журнале «Музыка и революция» и его долгой работе над статьей о «Пиковой даме» Чайковского (Театр. 1938. №№ 8-9).


Мы отобрали письма или фрагменты из них, которые касаются современной музыки.


Сокращенные в письмах имена композиторов, названия опер нами развернуты. Оставили как было: М.Гринберг обращается к Д.Заславскому только на Вы, Заславский — только: вы.


Письма хранятся в Российском государственном архиве литературы и искусства. Письма М.Гринберга — Ф.2846 (Д.Заславский). Оп.1. Ед.хр. 624; Ф.2981 (М.Сокольский-Гринберг). Оп.1. Ед.хр. 30, 31; Письма Д.Заславского — Ф.2846. Оп.1. Ед.хр. 258, 259; Ф.2946. Оп.1. Ед.хр. 61, 62, 63.


Благодарю сотрудников РГАЛИ и родных Д.И.Заславского за помощь. Большая признательность И.А.Шостакович за предоставленные для публикации фотографии Д.Д.Шостаковича.


Примечания


1 Сокольский — псевдоним Гринберга (постоянный с 1962 г.), именно как Сокольский он фигурирует сейчас в различных справочниках. Поскольку в публикуемой нами переписке Сокольский не упоминается почти никогда, — авторы писем люди давно знакомые и им не нужны псевдонимы, мы оставляем Маттиаса Марковича только Гринбергом.


2 Витя — музыковед Виктор Маркович Городинский (1902–1959).


Из послужного списка: член партии с 1918 г., директор филармонии в Москве, работник Культпроса ЦК ВКП(б), редактор газеты «Советское искусство», главный редактор Музгиза (откуда был снят после постановления ЦК ВКП(б) «Об опере “Большая дружба” В. Мурадели» в 1948 г.). В непубликуемом здесь письме Д.Заславского М.Гринбергу от декабря 1959 г. он писал: «Я очень глубоко прочувствовал смерть Городинского и был с вами, когда узнал о ней. Это один из тех, кому я просто завидовал. На склоне лет моих я понял, что тот путь, которым мне надо было идти с самого начала, это путь музыковеда-публициста. Он соединял в себе знание музыки с политической страстью».


3 См.: Ефимов Е. Сумбур вокруг «Сумбура» и одного маленького журналиста. М.: Флинта, 2006; Его же. Вступ. ст. к публ. Давида Заславского «Я глуп, но не очень: Из дневников 1917–1918 годов» (Знамя. 2008. № 5).


4 Михаил Кольцов, каким он был. Воспоминания. М.: Советский писатель, 1965. С.14.


5 Шесть раз Сталинской премией был награжден и Сергей Прокофьев.


6 В 1925 г. Д.Д.Шостакович думал оставить Ленинград и переехать в Москву, чтобы учиться у Б.Л.Яворского.


7 Солженицын А.И . Двести лет вместе. Ч. II. М.: Русский путь, 2002. С. 268-269.


8 Власова Е.С . 1948 год в советской музыке: Документированное исследование. М.: Издат. дом «Классика–XXI», 2010. С. 397-398.


9 Из выступления композитора В.Г.Захарова в 1948 г. в ЦК ВКП(б).

 


Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
SimplePortal 2.3.6 © 2008-2014, SimplePortal